Марко Поло (marco____polo) wrote,
Марко Поло
marco____polo

Category:

Случай Бессарабии

Ну, нынче все поминают Судеты, Австрию и присоединение ГДР к ФРГ. На самом деле, есть, как мне кажется, очень близкий аналог из советской истории. Это – Бессарабия, точнее, история 22-летней румынской оккупации этого края, так и не признанной Москвой и в июне 40-го года закончившейся тихим и беспрекословным уходом королевских армии и полиции назад за Прут.
Исторически это земля последние лет шестьсот-семьсот, скажем честно, по большей части румынская. Ну, точней, молдавская, потому что страна Румыния существует всего полтора века, а до того были Валашское и Молдавское княжества плюс бесправное румынское население Трансильвании. Молдавия и Валахия были зависимы от султана в Царьграде, платили дань, давали вспомогательные войска, утверждали у султана своих господарей. А самую южную часть междуречья Прута и Днестра турки вообще отняли у молдаван и поселили там ногайцев, ушедших с Кавказа под давлением русских и переселившихся туда из Китая калмыков. Так что Молдавия теряла земли, потому, что Турция была непомерно сильна.
Но потом время турецкой силы кончилось, османы стали уступать Австрийской и новорожденной Российской империям в войнах, которые велись как раз на молдавских, валашских и болгарских землях. И теперь Молдавия стала терять свои уезды, потому, что Турция была слаба, проигрывала войны, а расплачивалась кусками молдавской территории. В 1775-м году Буковина попала в руки Марии-Терезии Австрийской, а в 1812-м, как раз за месяц до Наполеонова нашествия на Россию, турки по Бухарестскому миру отдали царю Александру земли между Днестром и Прутом, ту самую Бессарабию. Молдаван, разумеется, тут никто и не спрашивал.
На юге Бессарабии, в Буджаке никакого местного населения, по существу, и не было. В городках Измаиле, Аккермане, Килии там жили турки, больше военные и околовоенные, а в степи кочевали ногайцы. И те, и другие с приходом русской армии быстро убрались за Дунай, во владения султана. На их место под российскую власть переселялись русские, малоросы-украинцы, немецкие колонисты, гагаузы и болгары, бежавшие из османских владений, отчасти и молдаване. Земля плодородная, климат теплый, хоть и несколько засушливый. Снимали там хорошие урожаи яровой пшеницы и винограда. Люди моего поколения еще помнят дешевое и крепкое, хоть и без больших претензий, «Буджакское» вино.
Что же до той части новой губернии, которая была отрезана от Молдавского княжества вместе с главным бессарабским городом Кишиневом, то там после Бухарестского мира поменялось не так много. Молдавских «бояр» официально признали русскими дворянами, мужики же остались попрежнему свободными, но с земельной недохваткой – состояние, до которого в самой России им еще нужно было бы ждать до Манифеста 17 февраля. Крепостное право в княжествах было – но не для молдаван и валахов, а для свободолюбивых цыган. Они – все до одного – были боярскими крепостными, одни служили хозяевам, как дворовые, другие кочевали в таборах, но не забывали своих хозяев и платили им из своей цыганской добычи оброк.
Но это, конечно, так говорится – «признали русскими дворянами». Сами-то российские дворяне своих новых собратьев за равных считали не очень. Вспомните милые рассказы о развлечениях юного Александра Пушкина, сосланного в Кишинев, его проделки над молдавскими боярами. Конечно, смешно – длинные бороды, долгополая и долгорукавная одежда, наподобие русской боярской одежды допетровских времен, очень слабое представление о европейских или хоть европеизированных нормах жизни, круто вбитых в русское дворянство за столетие развития после Петра Великого. Насмешка тут, собственно, была не над чужой расой и языком, а именно над стариной, над традициями.
Рассказчики, будь то современники или пишущие об основателе русской литературы потомки всегда тут на стороне поэта. А коли посмотреть с другой стороны – то и картина получится другая. Юный шалопай после окончания элитарной школы набаловался в столице, его отправили в инонациональный уголок империи и он там вволю потешается, часто оскорбительно, над представителями местной аристократии. Симпатии у тех, над кем шутят, это, наверное, не вызовет.
Но, однако, никаких антиимперских боярских заговоров в Кишиневе не появилось, в отличие, скажем, от Грузии. Вообще никаких особых событий в этом имперском захолустье не происходило. Ну, разве что по итогам Крымской войны полосу, отделяющую Бессарабию от Дуная, отдали Молдавскому княжеству, а дельту Дуная – Турции. Судя по этому можно так понять, что популярная нынче среди московских интернет-патриотов идея о том, что Крымскую войну выиграла Россия, показалась бы несколько странной участникам Парижской мирной конференции. Но через пару десятилетий русские воевали с турками снова, на этот раз – без особого участия европейцев. Получившаяся при объединении Молдовы и Валахии Румыния воевала на русской стороне. По итогам румыны отдали эту южнобессарабскую полосу земли назад русским, а от турок получили взамен Добруджу. Больше, кажется, никаких особых происшествий, кроме действительно масштабного Кишиневского еврейского погрома в 1903 году, тут не наблюдается до Первой русской революции. В Пятом году обнаружилось, что в губернии есть свой местный Робин Гуд, совмещающий привычки крупного бандита с некоторым социалистическим уклоном, по имени Григорий Котовский.
Но вот пришла Мировая война. Шла долгая румынская торговля с обеими коалициями. Центральные державы предлагали Бухаресту русскую Бессарабию, а Антанта, соответственно, австро-венгерскую Трансильванию. В конце концов, было решено, что у Антанты козыри выше и румынские Гогенцоллерны вступили в войну на стороне Романовых и Виндзоров против германских Гогенцоллернов и Габсбургов. Обида в Берлине была так велика, что было созвано общее фамильное собрание всех Гогенцоллернов и румынский король Фердинанд был торжественно исключен из семейства. Особых лавров румынскому оружию эта война не принесла. Начавши войну в августе 1916-го, румыны к Рождеству потеряли треть своей армии пленными и почти всю свою страну, отступив почти к российской границе. Русский союзник сначала помогать не торопился, но когда дело дошло до того, что немцы, австрийцы и болгары оказались в трех переходах от Кишинева и в пяти от Одессы, послали на Румынский фронт почти четверть своей армии. Особых успехов, правда, не было и у нее. Очень уж быстро разлагались русские войска, особенно начиная с марта 1917-го.
Официально командующим Румфронтом числился король Фердинанд, но по факту это был русский генерал Щербачев. К июню 17-го во главе российской армии и государства оказался новый крупный стратег – Александр Федорович Керенский. Он дал приказ наступать в Румынии. Были там сражения в местностях с почти непроизносимыми для русского человека названиями Мэрэшти и Мэрэшешти, кончилось, практически, ничем, только зря людей поубивали.
Румынские солдаты, да и офицеры, правду сказать, во всех военных конфликтах всегда обнаруживали гораздо больше желания остаться в живых, чем хотелось бы ихнему начальству. А тут и русские солдаты стали явно предпочитать из всех видов военных действий братание с противником. В общем, понятно, что о Трансильвании в Яссах, ставших теперь временной столицей Румынского королевства, пришлось пока забыть. Но зато появилась надежда прибрать Бессарабию.
Вот в этих обстоятельствах русско-румынские отношения стали быстро портиться. Уже в декабре 17-го румынские войска появились на российской стороне Прута, ссылаясь на необходимость защиты тыловых складов и коммуникаций и на договоренность с тем самым Щербачевым. Из Петрограда немедленно Наркоминдел грозно потребовал прекратить. Но румыны тут же объяснили, что делается это чисто временно и для сохранности ихнего военного имущества. А как только – так сразу. В Бессарабии и на Румфронте, действительно, была тогда полная анархия и Совнарком вынужден был обещаниям поверить. Тем временем, румынская вольность в обращении с формально все еще союзной державой продолжала увеличиваться. 31 декабря по старому стилю в Питер пришла телеграмма от том, что 194-й Троицко-Сергиевский полк был окружён румынами, разоружён и отведён в тыл и что румынские власти арестовали комитет 195-го полка.
Без сомнения, это было хамством просто непредставимым в отношениях между державами, числящимися в союзниках, но, конечно, союз этот был уже к тому моменту совершенно испарившимся. Однако, румынское хамство наехало в данном случае никак не на девочку-гимназистку. Совнарком в ответ попросту арестовал румынского посланника Диаманди и весь состав посольства и румынской военной миссии. В объяснение было напечатано: «Обычные дипломатические формальности должно было принести в жертву интересам трудящихся классов обеих наций».
Этот пролетарский размах произвел большое впечатление на дипкорпус Петрограда. Во всяком случае, все до одного послы и посланники на следующий день появились в кабинете Ленина с протестом. Ильич, коли верить воспоминаниям, очень развеселился, увидав этот набор визиток, фраков и мундиров. Впрочем, уступил. Обещал отпустить румын под встречное обещание американского посла сразу после освобождения выразить румынскому королю протест против задержки русских солдат.
Этот эпизод, в общем-то, разрешился, но отношения между Совнаркомом и ясским правительством не наладились. Дело в том, что в Кишиневе, как на других национальных окраинах, после Февраля завелся свой молдавский как бы национальный центр под названием Сфатул Церий. В советской литературе по теме делался большой упор на то, что никаких особых выборов тут не было – просто завелись сами, как и Рада в Киеве, либо Временный Национальный Совет мусульман Закавказья в Тифлисе. Но нужно честно сказать, что и сам совнарком в Петрограде, как будто, никто особенно не выбирал. У всех была примерно одинаковая легитимность, по позднейшей формуле Председателя Мао «Винтовка рождает власть».
Вот этот самый Сфатул Церий после октябрьского переворота в Питере провозгласил Молдавскую Демократическую Республику в составе России, а 23 января 18-го и вовсе объявил независимость. Общий язык с румынами они нашли быстро, тем более, что никто, кроме специально обученных советских ученых, никогда никакой разницы между румынским и молдавским языками обнаружить не мог. Попавшие по недосмотру в состав Сфатул Церия нелюбители румынской королевской власти невдолге были пристрелены или приколоты штыками румынских жандармов и к марту такой очищенный совет принял решение о самороспуске и вхождении Бессарабии в состав Королевства Румынии.
Но еще задолго до этого Совнарком в ответ на продолжающиеся переходы румынских войск через госграницу постановил 26 января 1918 г. по новому стилю:
«1. Все дипломатические сношения с Румынией прерываются. Румынское посольство и все вообще агенты румынской власти высылаются за границу кратчайшим путём.
2. Хранящийся в Москве золотой фонд Румынии объявляется неприкосновенным для румынской олигархии. Советская власть берёт на себя ответственность за сохранность этого фонда и передаст его в руки румынского народа».
Начались военные действия. Румын побили и они с горя начали мирные переговоры. Закончились они 5 марта подписанием договора в Яссах. Румыния обязалась очистить Бессарабию в течение двух месяцев и не предпринимать никаких военных или других действий, ни сама, ни с какой-либо державой, против Советской России. Со своей стороны представители Ленина обещали предоставить Румынии излишек хлеба в Бессарабии.
Но реализации этого договора помешали окружающие обстоятельства. Это легко сказать - «5 марта 1918 года». А если вспомнить, что перед этим - 23 февраля того же года, День Рождения Красной Армии, отпор немецким захватчикам под Псковом и Нарвой, а по правде сказать, день, когда немцы попрежнему, почти не встречая сопротивления со стороны разложившейся российской армии и слабеньких красногвардейских отрядов, продолжали двигаться вперед. 25 февраля пал Псков, 3 марта Нарва и не видно было никаких возможностей не пустить армию кайзера в Петроград. 3-го же марта пришлось, наконец, подписать Брестский мир на условиях победителя. На бессарабские дела больше всего влияло то, что немцы договорились с недавно побежденной московскими большевиками Радой и начали свой марш по Украине. Так что Кишинев и вся губерния были теперь отделены от Москвы оккупированной германцами территорией.
Это-то и давало румынским властям возможность откровенно хамить Советам. Впрочем, ихнее хамство не имело строго классового характера. Так, к примеру, они попытались обходиться и с белогвардейским отрядом полковника Дроздовского, собравшимся на Румфронте и готовившимся прорываться на Дон, к Каледину. Впрочем, Дроздовский из себя румынскую жертву изображать не пожелал. На попытку разоружить его отряд, он передал лично королю Фердинанду, что его трехдюймовки нацелены на королевский дворец в Яссах и готовы открыть огонь прямо сейчас. Естественно, что собеседники тут же извинились и пожелали отряду доброго пути.
Румыния тоже подписала такой же, как Брестский, позорный мир в Бухаресте 7 мая. Нефть и пшеница по этому миру были запроданы победителям на многие годы вперед, были серьезные территориальные потери на венгерской границе и в Добрудже. Но зато центральные державы не возражали против румынской экспансии в Бессарабии. Впрочем, надо сказать, что проворные румыны успели уже получить согласие на это и от Франции. Россию и противники, и союзники уже считали покойником – так не пропадать же интересной и полезной территории!
Дальше у нас четыре года Гражданской войны в России. В ходе этих лет красные знамена несколько раз появлялись с восточной стороны Днестра. Один раз в Москве даже собрались идти походом на румын. Это было в мае 1919-го года, когда известному атаману Григорьеву было приказано наркомвоенмором Украинской ССР Антоновым-Овсеенко наступать на Румынию «для освобождения угнетенной Бессарабии и помощи Венгерской революции». Атаман, как известно, взбунтовался, походу против мировой буржуазии предпочел кампанию еврейских погромов в своих тылах, был разбит регулярной Красной Армией и, наконец, застрелен батькой Махно, погромов не одобрявшим. Но с походом за Днестр ничего не получилось, да и Бела Кун додержался только до августа. В августе в красный Будапешт вошли румынские войска, а за ними в обозе въехало реставрационное правительство адмирала Хорти.
Вообще в результате победы Антанты над Центральными державами Румыния приобрела так много, как никто. Если Россия за свой сепаратный Брестский мир, за свое предательство союзников заплатила потерей Финляндии, Прибалтики, Польши, Западных Белоруссии и Украины, то румынам их сепаратный Бухарестский мир никто не вспоминал, они получили в итоге от болгар Южную Добруджу, от австрийцев Буковину, от венгров Трансильванию, Банат, Марамуреш, от русских, как уже понятно, Бессарабию. Население страны с новыми областями увеличилось ровно вдвое по сравнению с довоенным с 7.8 млн. душ до 15.6. И теперь у Бухареста был надежный покровитель – Франция, которая, кроме прочего, официально признала за ним Бессарабию.
Конечно, именно французское покровительство позволяло румынам чувствовать себя дома в Кишиневе, Хотине, Измаиле. Спустя двадцать два года в ноте Молотова было сказано: «В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза …
Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого...»
Скажем прямо – нарком несколько покривил душой насчет «военной слабости». Уж на румын-то Красной Армии хватило бы и в 1918-м, и в 1921-м, и в любом году. Но «поход на Вислу» наглядно показал, что Европа намерена охранять свой «санитарный кордон», снабдит его своим самым новым вооружением, если попробовать пощупать его саблей Буденного. Выяснилось, что европейцы считают поляков своими и помогут им с высоты своей военной техники. Ни зуавы, ни шотландские стрелки не появились перед войсками Тухачевского, но на этот раз на призыв краковского хейнала ответили заводские гудки оружейных заводов Шнейдера и Виккерса. Понятно было, что при попытке советских войск пересечь Днестр будет то же самое.
Все-таки попытки повоевать с королевской армией случались. Но тут была не Красная Армия, а как бы народные восстания. В Хотине, в Бендерах и самое большое в 1924-м в Татарбунарах. Стилистика у этих восстаний была, правду сказать, смешанная. Смесь пролетарской революции с созданием советов и комитетов и традиционного крестьянского бунта с поджогами имений, ритуальными убийством помещика и изнасилованием его жены. Но, надо сказать, что и противник у этих восстаний был совершенно средневековый, только что с современной артиллерией, из которой румынская армия сжигала непокорные села. Я бы добавил про эти бунты, что происходили они все на немолдавских северных, южных и восточных окраинах Бессарабии. Против румын бунтовались по большей части крестьяне из славян. Ну, а коммунистическое подпольное движение в Кишиневе и других городах, не прекращавшееся до 1940-го года – это почти исключительно евреи.
Я лично навсегда запомнил маленькую книжечку вопросов и ответов по истории Молдавской ССР, попавшуюся мне в руки в 1968-м, во время первого посещения республики. Там были замечательные вопрос и ответ: «Кто была героиня молдавского народа, поднявшая в таком-то году красный флаг над Кишиневом? – и ответ – Хая Лифшиц».
Однако ж основная борьба с румынскими оккупантами происходила в дипломатических сферах. Ни Советская Россия, ни Советская Украина, ни Советский Союз после его образования никогда румынской аннексии Бессарабии не признавали. В составе Украины в городе Балте была образована Молдавская как бы Автономная Советская Республика, которая теоретически имела столицей Кишинев и включала в себя по своей конституции всю Бессарабию, а практически состояла из нескольких уездов Одесской и Подольской губерний, где имелось хоть какое-то молдавское население. У этой АССР был влиятельный противник – наркоминдел Чичерин, который опасался, что наличие этого фиктивного гособразования даст румынам основание претендовать и на левобережье Днестра. Какой-то резон в этом, может быть, и был. Во всяком случае, когда в 1941-м Красная Армия отступила на восток, немцы отдали область между Бугом и Днестром румынам и она три года именовалась Транснистрией.
Молдавская АССР примерно совпадает по территории с нынешним непризнанным Приднестровьем, только что приднестровцам удалось удержать город Бендеры на правом берегу, а в АССР для солидности включали несколько районов, удаленных от Днестра, где молдаване и вовсе не жили. Республика вытянулась вдоль Днестра. Так что когда посетивший Бессарабию с концертами Александр Вертинский пел в своей песне про ветер в степи Молдаванской: «А когда зацветают березы У Днестра на зеленом лугу, То так сладко, так больно сквозь слезы Слышать песню на том берегу», - то песня эта слышалась с территории Молдавской АССР. И верней всего – по-украински, поскольку молдаван в АССР было не так уж много.
Молдавская АССР жила обычной жизнью советской автономии. Там в свое время были проведены коллективизация с раскулачиванием и высылкой наиболее умелых и хозяйственных крестьян в болота Западной Сибири, индустриализация с постройкой теплоэлектростанции и нескольких консервных заводов – сады же вокруг. Прошли голодные годы в начале 30-х. Придумали специальный молдавский язык с тем отличием от румынского, что вместо латинских букв – славянские, кирилличные. Потом кириллицу отменили, ввели опять латиницу, потом снова ввели азбуку вместо алфавита. Для детей в школах, надо полагать, это было большим развлечением. Вокруг этого создавались сторонники, кружки вроде партий. И увлеченно писали друг на друга доносы в НКВД – советские же люди!
На самом деле, эти низовые склоки «самобытников» и «латинизаторов» отражали, думается, некоторую неясность наверху о цели существования Молдавской АССР. То ли это база для будущей Советской Румынии, то ли скромнее – база для советизации со временем Бессарабии. Но игрушки игрушками, а получившиеся в результате срока и смертные приговоры для неудавшихся «латинизаторов» были вполне реальными, а не игрушечными. Впрочем, через Тридцать Седьмой вообще мало кому из начальства удалось пройти невредимыми. Как и везде.
Право Румынии на Бессарабию было признано в 1920-м году в Париже т.н. «Бессарабским протоколом», под которым подписались Великобритания, Франция, Италия и Япония. Японцы в это время тоже оккупировали русский Северный Сахалин, но по не совсем для меня понятным причинам в 1925 году вернули его Советскому Союзу в обмен на концессию по добыче нефти на этом самом Сахалине. А «Бессарабский протокол» ратифицировать они не стали и он формально так и повис. Так что за Румынией было, на самом деле, только «фактическое обладание». Ну, может, бояре и нашли пару «Науру», которые считали край за ними. США, скажем, аннексию так и не признали, край румынским не считали. Но на самом деле важным было только французское покровительство Бухаресту, которое и решало дело.
Несколько раз СССР и Румынское королевство начинал переговоры о «спорных вопросах», которых было ровно два. Советы требовали возвращения Бессарабии – румыны не соглашались. Румыния требовала возвращения своего застрявшего в Москве золотого запаса – большевики не соглашались. Основной идеей Наркоминдела насчет Бессарабии было требование проведения плебисцита. Видимо, большевики были уверены, что бояре так достали население за время оккупации, что оно будет согласно и к ним. Был, как будто, намек из Москвы, что даром она от Бессарабии не откажется, но вот если бы румыны забыли про золото ... . Но ответа эта идея не получила.
Вот так дело и шло целых 22 года. Но к этому году в Европе стала очень популярной идея ликвидации Версальской системы и нового передела. Кому-кому, а Румынии такой передел ничего хорошего не сулил. Версаль дал ей так много, что теперь у нее можно было только отнимать. С юга Болгария ожидала возвращения своей части Добруджи, с северо-запада Венгрия адмирала Хорти облизывалась после своего участия в расчленении Чехословакии и жадно глядела на Трансильванию и Марамуреш, где на самом деле жили под румынской властью полтора миллиона венгров. Ну, а о востоке нечего и говорить!
В Румынии за это время сменился король. Теперь правил Кароль II, который в мае 1940 года гордо заявил в Кишиневе: "Я оградил страну огневым, железным и бетонным барьером, через который невозможно пройти". На самом деле ничего подобного Линии Мажино или хотя бы Линии Маннергейма, на которую бережливые финны отрывали деньги от своих семейных и государственных потребностей, румыны не выстроили. Они продолжали надеяться на французское покровительство. Но ...
23 августа 1939 года подписан договор о ненападении между Германией и Советским Союзом.
1 сентября германские войска вторгаются в Польшу.
3 сентября Франция и Великобритания с доминионами объявляют войну Германии.
17 сентября советские войска входят в Восточную Польшу, войны, однако ж, никто не объявляет.
Того же 17 сентября польское правительство и верховное командование покинули страну и удалились в Румынию.
28 сентября немцы занимают Варшаву. В этот же день в Москве подписан Договор о дружбе и границе между СССР и Германией, разделивший польскую территорию (а как выяснилось впоследствии и всю Восточную Европу) между новыми хозяевами.
Это бы еще ничего. Конечно, румынскому начальству было не совсем приятно увидеть к северу от себя вместо дружественных и изысканных польских панов тех же неприятных комиссаров, что и к востоку от Днестра, но великая латинская сестра Франция продолжала существовать и проявлять большую заинтересованность в делах Восточной Европы. Во всяком случае, она вместе с Британией собиралась, как будто, несмотря на занятость «странной войной» на Рейне, направлять экспедиционный корпус на выручку Финляндии от большевиков. Но ...
10 мая 1940 года 135 дивизий вермахта через Бельгию, Голландию и Люксембург начинают наступление на Западе. Через месяц французское правительство покидает Париж, а 17 июня новое правительство маршала Петена просит Гитлера о пощаде. Великой военной державы Франции больше нет. Румыния осталась без союзников и покровителей.
И вот теперь выяснилось, что большевики недаром все двадцать два года не признавали аннексию и обозначали Бессарабию на картах розовым советским цветом, окаймленным желтой полосой румынской оккупации. 26 июня 1940 года Наркоминдел Молотов к 10 вечера вызвал к себе румынского посланника Давидеску и вручил ему ноту, где был написано, что:
«В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (Россия) часть его территории - Бессарабию - и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой. Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем Правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром.
Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, а создавшаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения полученных в наследство от прошлого нерешенных вопросов для того, чтобы заложить, наконец, основы прочного мира между странами, Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу.
Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной, как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени, средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии. Правительство СССР предлагает Королевскому правительству Румынии:
1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.
2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте.
Правительство СССР выражает надежду, что Королевское правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт между СССР и Румынией.
Правительство СССР ожидает ответа Королевского правительства Румынии в течение 27 июня с.г.»
Буковина, как объясняли в Наркоминделе, отбиралась у Румынии, как плата за 22-летнее пользование чужой Бессарабией. Заодно, за это же Советский Союз окончательно забирал себе тот самый золотой запас.
На попытку румына выпросить отсрочку было отвечено, что «ждали уже 22 года». В Бухаресте попытались быстро сменить покровителя, обратились в Рейх, но Риббентроп ответил: «можем лишь посоветовать румынскому правительству уступить требованиям советского правительства». Вопрос-то уже обсуждался между Москвой и Берлином, без этого, вероятно, и ноты бы такой не было. Кроме того, на ушко из Берлина румынам намекнули, что новая граница по Пруту будет «не навсегда».
В Бухаресте догадывались, что в бессарабском вопросе СССР на этот раз собирается применить не только дипломатические методы. Действительно, вдоль Днестра был развернут специально для этого случая Южный фронт под командованием Г.Жукова при начальнике штаба Ватутине, в составе которого были 32 стрелковые, 2 мотострелковые, 6 кавалерийских дивизий, 11 танковых и 3 воздушно-десантные бригады, 14 корпусных артполков, 16 артполков РГК и 4 артдивизиона большой мощности. Общая численность группировки составила до 460 тыс. человек, до 12 тыс. орудий и минометов, около 3 тыс. танков (больше, чем общее число танков у вермахта). Группировка ВВС фронта объединяла 21 истребительный, 12 среднебомбардировочных, 4 дальнебомбардировочных, 4 легкобомбардировочных, 4 тяжелобомбардировочных авиаполка и насчитывала 2 160 самолетов. Конечно, как всегда были проблемы с разведкой, со снабжением, со слабой подготовкой пилотов, танкистов, парашютистов, штабистов и командиров. Против вермахта, как оказалось позднее, у такой армии подготовка была слабовата. Но уж на румын ее в любом случае хватило бы. Это понимали все: и в Москве, и в Берлине, и в Бухаресте.
Поэтому, на следующий за советской нотой день, 27 июня к вечеру румынский Коронный Совет большинством голосов решил не валять дурака и сдаваться. На то, чтобы полностью убраться из Бессарабии и Буковины румынам дали четыре дня. Разумеется, при таком паническом отходе они многое роняли и позабывали. Красная Армия посчитала это все своими законными трофеями. Был составлен список этих трофеев, который выглядит достаточно интересно:
52 796 винтовок и карабинов, 4480 пистолетов, 1 автомат, 1 071 ручных пулеметов, 326 станковых пулеметов, 149 малокалиберных винтовок, 1 080 охотничьих ружей, 40 минометов, 6 зенитных пулеметов, 258 орудий, 14 296 183 патрона, 54 309 гранат, 1 512 противотанковых мин, 16 907 минометных мин, 79 320 снарядов, 15 грузовых автомашин, 38 легковых, 2 автобуса, 3 трактора, 4 мотоцикла с коляской, 17 велосипедов, 125 телефонных аппаратов, 1 радиоустановка, 117,5 км телефонного кабеля, 21 064 противогаза, 545,2 тонны ГСМ, санитарное, инженерное, обозно-вещевое имущество, 141 паровоз, 1 866 крытых вагонов, 325 полувагонов, 45 платформ, 19 цистерн, 31 классный вагон, 2 багажных вагона, 10 137,8 тонны продфуража, 36 бочек масла, 98 600 банок и 40. ящиков консервов, 3,5 вагона вина, 103 вагона сена, 1 176 лошадей, 60 голов крупного рогатого скота, 220 овец, 70 поросят.
Видно, что винтовку или даже орудие забыть для уходящего воинства было намного легче, чем поросенка. Но главное, что досталось Советам, это территория площадью 50 762 км² и проживающие на ней 3 776 000 человек. Большая часть Бессарабии вошла в Молдавскую АССР, которая очень быстро повысилась в ранге, став в начале августа союзной республикой. Северная и южная оконечности страны, где жило совсем немного молдаван, вошли в новосозданные Черновицкую и Аккерманскую области Украины. Новые территории стали догонять весь Советский Союз: национализация промышленности, депортация классово чуждых жителей в Сибирь, Республику Коми и Казахстан, коллективизация деревни.
А для Румынии на этом неприятности не закончились. Своей доли потребовали Венгрия и Болгария. В конце августа по Второму Венскому арбитражу решением министров иностранных дел Германии (Иоахим фон Риббентроп) и Италии (Галеаццо Чиано) Северная Трансильвания была возвращена Венгрии, а в сентябре Южная Добруджа была передана Болгарии. К этому моменту король Кароль II (тот самый, который «оградил страну огневым, железным и бетонным барьером») под гул недовольства всей страны отрекся от престола, передав корону своему 19-летнему сыну Михаю, а власть над страной генералу Антонеску.
Всего за 1940 год вместе с Бессарабией и Северной Буковиной Румыния потеряла 6.3 млн душ или 32% своего населения и 102 тыс. кв. км или 35% своей территории. На карте вместо большого круглого пятна у Черного моря она опять стала походить на «рыбку», как до Первой Мировой войны. Румыния теперь вместо французского оруженосца на Балканах стала верным вассалом Германии, присоединилась к Тройственному пакту и быстрым шагом пошла к своему участию во Второй Мировой войне, чудовищным людским потерям, разрушению страны и новому вассалитету – теперь уже у Сталина.
Как видим, тактика Советского правительства – не признавать аннексию Бессарабии, но и не предпринимать до времени попыток ее военного возвращения – оказалась достаточно эффективной. На Востоке говорят : «Сядь на берегу реки, и со временем ты увидишь, как мимо тебя проплывает труп твоего врага».
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments