Марко Поло (marco____polo) wrote,
Марко Поло
marco____polo

Categories:

ДВЕ НЕДЕЛИ В ПЕТЕРГОФЕ (продолжение)

6
Ходить так ходить! День у нас ушел на музеи, не совсем связанные с замыслами Основателя. Я имею в виду Музей велосипедов, Музей игральных карт, Музей семьи Бенуа и удивительный Музей Коллекционеров.
И мы не пожалели.
Прямо скажем, вторую половину XIX и начало ХХ века вполне можно назвать веком велосипедов. Помните, как у Буссенара Капитан Сорви-Голова и его верный друг Фан-Фан удирают на двухколесных байках от английских уланов? А Соловей, Табаков и Богатырев с привезенной из-за границы трехколесной новинкой в конце известного фильма ... .
Не могла же семья Романовых оказаться совсем в стороне? Это были главные прогрессоры Империи на протяжении полутора веков от Алексея Михайловича до Александра Павловича. Справедливо Пушкин говорил Михаилу Павловичу, что «Все Романовы революционеры». Да и потом царское семейство совсем не было в стороне от Прогресса, если говорить об его чисто технической стороне. Николай I был единственным правителем России с техническим образованием между Петром Великим и Леонидом Ильичем Брежневым, весьма увлекался железными дорогами, электрическим телеграфом и прочей «аппаратурой». Александр III принимал у себя в Гатчине на Серебряном озере испытания подводной лодки Джевецкого. Николай II увлекался фотографией, синематографом и использовал все свои царские возможности, чтобы вбухать полтора миллиарда, если на нынешние доллары, в строительство четырех не очень-то нужных империи, но очень технически совершенных линейных крейсеров.
А в моей памяти вдруг всплыл уфимский колхозный рынок, году, наверное, в пятидесят третьем. Рядом с оградой стоял круглый деревянный павильон с надписью большими буквами «Мотогонки по вертикальной стене». Внутри разгонялась по кругу, влетала на стенку и носилась параллельно земле поражающая мальчиковое воображение мотовалькирия в кожаных куртке, шлеме и крагах. Это была, как выяснилось много позднее, Наталия Андросова, «Последняя из Романовых», дочь великого князя Александра Николаевича и праправнучка Николая I. Принцесса мотоспорта!
Ну вот, в музее и сохранены некоторые свидетельства любви ее августейших родственников к двухколесной технике. Сами бициклеты, дивные фотографии на тему, всякие велобезделушки. Мило и познавательно.
Можно к слову сказать, что сотрудники каждого музея, повидимому, проникаются постепенно симпатией к «своим» Романовым, даже к таким неважно себя зарекомендовавшим в учебниках русской истории, как Анна Иоанновна или Николай II Малокровный. Хвалят их, как могут, упоминают положительные стороны вроде занятия фотографией или строительства Ледяного Дома. Это очень хорошо и трогательно, как мне кажется. Я все равно не сумею признать, скажем, Александра III человеком уж очень большого ума, но и понимаю, что работник музея должен относиться к своему «клиенту» с искренней симпатией.
Музей карт, конечно, очень мил, хорошо устроен, но, по правде сказать, такая-то экспозиция вполне могла бы находиться и в Липецке, Гуанжоу либо Арлингтон Хайтсе, штат Иллиной. И вполне интересовала бы посетителей, была бы, несомненно, местной жемчужиной.
Музей Бенуа ... ну, это что-то удивительное!
Конечно, очень был момент подходящий в 1988-м, когда советские власти приняли идею Николая Александровича Бенуа о создании такого «семейного» музея. Перестройка была в разгаре, волшебными словами в любой ситуации было «как это делается в цивилизованных странах». Ну, и на какое-то время сильно ослабли традиционные недоверие и подозрения в сторону Зарубежа, а заодно и не менее традиционная ненависть к собственной диаспоре. Ненадолго, конечно.
В общем, проскочили с идеей в удачный период. Отдано было под музей не просто помещение, а отреставрированное здание тех самых Фрейлинских Корпусов, которые создал его дед, Николай Леонтьевич Бенуа.
Боже, что за семья!
То есть, понятно, что история любой страны в первую очередь состоит из историй отдельных семей, которые поколение за поколением рожают и воспитывают детей, а еще пашут, куют, ловят рыбу, служат под знаменами, торгуют в лавках, пишут картины ... . А уж из этого проистекает жизнь нации.
Но в Русской истории проследить ниточку семьи, если это не семья из Рюриковичей, почти невозможно. А эта ... вот есть такое понятие «Аристократия Духа». Не Крови и не Денег. Не потому, что давний предок сражался с кочевниками или броненосными рыцарями, а потом поколение за поколением его потомки по Вольности Дворянской сидели на мужичьем горбу. И не потому, что очень уж ловко получается нынче дербанить казенные бабки.
Потому, что, как писал А.И.Герцен: «Одно поколение даровитых людей сменяется другим, многочисленнейшим, сохраняя из рода в род дюжесть ума и тела».
В каких только областях творчества не подвизались Бенуа в России и Европе, начиная с того, первого Луи Жюля – Леонтия, приехавшего в Россию, чтобы заведовать столом вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Архитекторы Николай Леонтьевич, Леонтий Николаевич, художники Александр Николаевич, Альберт Николаевич, Николай Александрович. И еще, и еще. А кроме того: женились, выходили замуж – и в списке родственников оказываются ... Бог ты мой, да весь почти Серебряный Век! Зинаида Серебрякова! Знакомый с детства по конным статуэткам Лансере! Еще и Питер Устинов!
Созвездие!
И ведь они не исчезли навсегда с русского горизонта после известных происшествий осени 1917-го года. Гид Павел Павлович напомнил мне в своем письме о правнуке Николая Леонтьевича Михаиле Константиновиче Бенуа, тоже архитекторе, одном из авторов станции метро «Балтийская» и об его жене Ирине Николаевне, знаменитом реставраторе, это она реставрировала в Петергофе Коттедж и именно этот Фрейлинский Дом.
Уходить не хотелось.
Но последний на этот день музей добил меня окончательно.
Музей Коллекционеров! Просто представить себе, что вот это всё – Кустодиев, Петров-Водкин, Серебрякова, Сарьян, Билибин, Борисов-Мусатов, раннесоветский «агитационный .фарфор», драгоценный мейссен, всё это собиралось и стояло в обыкновенных ленинградских квартирах. Ну, пусть не в коммуналках, в отдельных .. но не под охраной же танковой роты? Нет, все-таки Советский Союз, при всех его недостатках был удивительным местом! Сохранить от грабежа такое – да реальней девственнице с мешком золота пройти от Владивостока до Ивангорода, сохранив по пути и то, и другое.
Внучка подзабыла – кто такой Кустодиев и не могла понять – что это я так разволновался? Пришлось напомнить Русскую Венеру, Большевика, Купчиху За Чаем и Портрет Шаляпина в Ворованной Шубе. Ну, и рассказать, что все эти излучающие свет и энергию картины написал искалеченный неизлечимой болезнью человек, не встающий из кресла-каталки. «Страшней, чем у Фриды!»
В общем – незабываемый день.
 
7
На следующий день мы вышли из автобуса не доезжая до Фонтанов. Сошли у остановки «Коттедж» и отправились в Собственную Ее Императорского величества Александры Федоровны дачу «Александрия».
Пустынная даже в июльский туристский пик Александрия, конечно, более соответствует понятию «Императорская Резиденция», чем Нижний парк. Мы немного побродили по исключительно романтическим тропам, слушая рассказы всезнающего экскурсовода Павла Павловича. Увидели совершенно дивный Руинный Мост с грубым камнем и с перилами из березовых неободранных стволов. И вышли к Коттеджу. Совершенно прелестное здание! Богатая идея с четырьмя различными фасадами по четырем сторонам дома – я такого, кажется и нигде не видал. И как изящно все сделал архитектор Менелас! А плющ по стенам предвещает уют и гармонию внутри. Заходим. Ну, вот они, наконец, романовские скрытые фамильные скромность и нелюбовь к позолоте, о которых нам говорили у Большого Каскада и в Особой Кладовой!
Я бы сказал, однако, что мне приходилось за жизнь видеть и более скромные домики. Ну – не будем злословить. Николай Павлович, кажется, действительно любил свою хрупкую пруссачку и постарался, чтобы их семейный дом пришелся ей по душе.
У популярных советских сатириков Ильфа-Петрова появляется в одном из романов очередной идиот, который посещает с экскурсиями бывшие царские и княжеские дворцы, но не слушает экскурсовода об исторической обстановке и эксплуатации трудящихся, а глазеет на мебеля с посудой и время от времени выдыхает стонущее: «Эх, люди жили!!»
Ну, вот, действительно, здесь семья Николая Романова жила. Хотя, одиночества, совсем уж узкого семейного круга без посторонних, и тут быть не могло. Кто-то ведь приходил то рано-рано утром, то во время интимной супружеской беседы за чаем, то перед сном – и топил все эти камины и голландки. А вытирать пыль с резного дерева, да просто мести и мыть вот это всё! Это и сейчас, наверное, нелегкая задача для музейщиков, а по тому времени без ваккум-пылесосов и детергентов, думается, что во дворце все время где-то что-то прибиралось и чистилось.
Мы вообще плохо представляем себе, до какой степени технический прогресс и постепенное вытеснение всех прочих классов от аристократии до люмпен-пролетариата одним всепоглощающим средним изменили жизнь. Если Илье Ильичу Обломову или Дядюшке Тоби никак было не обойтись без верного слуги для тысячи дел от завязывания ботиночных шнурков до приноса свежих новостей – то сегодня телевизор, Интернет, туфли-мокасины, печка-майкровэйв и центральное отопление сделало профессию личного прислужника большой редкостью. А ведь количество домашних слуг в Англии или дворовых в России XVIII-XIX века достигает многих процентов от всего населения – недаром «Верный Личарда», Савельич, Захар, Капрал Трим - любимый персонаж тогдашней литературы.
Впрочем, дом приятеля моего сына в Коннектикуте и нынче требует отдельной клининг-леди для внутренних зал и комнат – и отдельного человека для уборки участка, стрижки газона самодвижущейся косилкой, подрезания кустов и прочего. Но тут отношения чисто договорные и рыночные – ни крещения детей у сервов, ни заботы старого дядьки о легкомысленном бариче не предполагается.
А у Романовых, по их монаршему положению, слой окружающего люда был двойным. Няньки, мамки, камердинеры – но и камер-фрау, генерал-адъютанты, фрейлины. Собственно, почти всё, что я знаю об ихней домашней жизни, я прочитал в дневнике Анны Федоровны Тютчевой, сначала фрейлины цесаревны Марии Александровны, а потом воспитательницы младших царских детей. Ну, и особой симпатии к Александре Федоровне из этого чтения, а паче того из чтения трудов Александра Ивановича Герцена, не образовалось.
Ну, действительно, все приближенные ее жалеют из-за туберкулеза, «вызванного суровым климатом Петербурга». Положим, дело не в климате, у меня нынче куча знакомых в Питере вполне обходятся без чахотки. Дело в несоблюдении необходимых правил гигиены, о которых было неизвестно в век до Земмельвейса и Коха, в отсутствии антибиотиков, из-за чего только эта же романовская семья потеряла в XIX веке от чахотки двух наследников престола, мы уж и не говорим о не столь богатых и могущественных людях.
Но при всем том Александра Федоровна пережила своего богатыря-мужа, умерла в 62 года, что по тому времени не так уж и мало, а во вдовьем положении не совсем сидела взаперти и лила слезы. Она создавала моду на Ниццу и разные швейцарские курорты, устаивала многолюдные пикники, приемы и балы, чем дала повод А.И.Герцену строго заметить: «А вы, мужички, платите, вам не привыкать стать». В извинение императрице скажем, что к этой бурной, шумной и веселой жизни ее приучил любящий муж, Император Всероссийский Николай Павлович.
За всем этим признаем честно, что резьба, действительно, превосходная, привезенный из Варны трофейный турецкий вензель смотрится прекрасно, картины чудесные, мебель мила, а рабочий стол императора смотрится серьезно и вызывает уважение и мысль о могуществе. Хороший музей. Боже, как же трудно, наверное было собрать все эти подлинные или хотя бы современные вещи, сохранить их от врага, отбить у коллег из других музеев, отреставрировать и так правдоподобно и в соответствии с документами расставить по местам. Прекрасная работа!
Скажем уж сразу о Готической Капелле, хотя мы увидели ее последней, уже после Фермерского Дворца. Это, думаю, единственная на всю Россию готическая православная церковь. Ну, конечно, немецкой хорошо, наверное, верующей лютеранской девушке, из высших политических соображений вынужденной перечислиться в православные, хотелось молиться Богу в привычном с детства интерьере. Хоть мы и понимаем, тут дело не в интерьерах, мои предки, из тех, кто по старой вере, вообще говорили, что «Храм не в бревнах, а в ребрах», но привычка – великая сила. Хотя Св. Александр Невский, в чью честь эта церковь, не был особенным другом немцев, как помнится по одноименному фильму – но не думаю, чтобы императрица знала русскую историю так уж подробно.
Выстроено очень изящно и действительно романтично. Особенно хорошо, на мой вкус, чугунное литье. Ну, ведь то же век славы каслинского чугуна. Надеюсь, что императрица до конца своего пребывания в России получала удовольствие от этого необычного для русских, но такого привычного для нее лично окружения. Впрочем, для Александры Федоровны, наверное, как и для многих людей на свете, в этом, в окружении, и заключалось всё содержание религии.
Фермерский Дворец понравился нам чрезвычайно. Отчасти, возможно, потому, что Царь-Освободитель мне всегда нравился более других своих родственников и я попытался то же внушить внучке. Она же, выросшая на школьных притчах об Аврааме Линкольне и Гарриет Табмен, восприняла это с симпатией. Ей, конечно, непросто представить себе, что всего в пяти-шести поколениях от нее среди ее предков есть не только малороссийские раввины и хлеботорговцы, но и вятские государственные, «черносошные» мужики, которых при Николае Павловиче пороли деревнями, внедряя указанную из Петергофа прогрессивную культуру картофеля.
Ну, а именно в этом здании, в Синем Кабинете, говорят, рождался замысел великого дела Освобождения крестьян и других реформ, ожививших Россию из безумно опасного горделивого николаевского полусна.
Но и сам по себе дом очень симпатичен. Не знаю, каким уж он был изначально, вероятно, неким подражанием той изящной версальской ферме Марии-Антуанетты, где красавица-королева изволила доить свою персональную коровку. Но штакеншнейдеровская перестройка и нынешнее восстановление от военных ран и последовавших несчастных происшествий дают очень милый вид здания для большой семьи с детками и прислугой.
Возникает только некоторый вопрос. Коли я понял правильно, то цесаревич Александр Николаевич жил тут некоторое время над действующим хлевом, где продолжали содержаться коровы, дающие молоко и сливочки для утреннего кофея его мамы-императрицы. Еще и с молодой женой, недавно завезенной из чужих краев Максимилианой-Вильгельминой-Августой-Софией-Марией Дармштадтской, она же – цесаревна Мария Александровна. Если так – то уровень изысканности и чувствительности у них обоих слегка преувеличивается в мемуарах ихних придворных. Конечно, есть у меня самого на Урале родственники, вxод в избы у которых совсем рядом с хлевом, но ведь то простые крестьяне, пусть и работающие на шаxте. Ну, не было же тогда эйр-кондишена?! Все же запах коровьего навоза – он на любителя.
Написал я это, а потом меня поправил наш экскурсовод, с которым у нас и посейчас идет переписка. Как он пишет, жилье цесаревича получилось не над хлевом, а рядом с ним. А под комнатами молодой пары была как раз Молочня, место, где члены Августейшего семейства пили парное молочко. А коровы стояли и навоз ложился в солому там, где нынче Западный Флигель. Проиллюстрировано схемой и отмечено – что где.
Ну, все одно – рядом, так что до конца вопрос не снимается. Хотя ... в Версале, в Большом Дворце, помнится, не было изначально туалетов, а «ночные вазы» уж точно воздух совсем не озонировали. Всего сто лет до Фермерского. А уж найти двор поизысканней вряд ли удастся.
Что очень понравилось – это выстроенная для игр маленьких великих князей пожарная часть с каланчой и прочие детские сооружения, включая оборонительные валы для игры в войну. Сразу вспомнились собственные игры в войну в огромных сугробах на заднем дворе нашей 12-ой школы башкирского города Черниковска лет пятьдесят пять назад.
Ну, и совершенно очаровательный Собственный садик сбоку от дворца со статуей «Ночи». На ее фоне я фотографировал внучку и еще одну нашу спутницу по экскурсиям, чудесную девушку Наташу, студентку выпускного курса знаменитого монреальского университета Мак-Гилл. Она проходила в это время стажировку в Музее-Заповеднике Петергоф и улучала иногда часы от своих трудов, чтобы походить с нами по дворцам и паркам.
Ну, а в заключение этого дня мы стояли и смотрели сверху на то место, где до 50-х годов ХХ века находилась Нижняя Дача последнего всероссийского императора Николая Александровича. В моем мозгу это имя ассоциируется, скорей, с Царским Селом, возможно отчасти и потому, что именно там определило ему с семьей находиться Временное Правительство до перевода в Тобольск. Но наш высокоэрудированный экскурсовод рассеял эти заблуждения, сообщив нам, что большая часть детей Николая и Алисы рождена и окрещена именно в Петергофе.
Если еще можно иногда понять людей, уничтожавших памятники проклятого царизма в не успевшем рассеяться дыму баррикадных боев, над свежепролитой кровью гражданской войны, то взорвать Нижнюю Дачу спустя сорок лет ... а вспомните екатеринбургский Дом Ипатьева или Королевский замок Кенигсберга! Нет, все-таки уразуметь логику Советской Власти простому нормальному человеку невозможно.
Ну, дай Бог музею восстановить и это разрушение – не войны, а вполне мирного времени. Оттепели. Я думаю, здешние специалисты сумеют решить вопрос, что лучше – сделать на восстановленной Нижней Даче экспозицию, посвященную последнему неудачливому и несчастному императору, или выставку живописи, или еще что ... я как-то уверился за эти дни в их компетентности, тактичности, золотых руках и головах.
Были б деньги на эту работу.

8
На самом деле, владения Александры Федоровны Александрией не ограничиваются.
На следующий день у нас оказалась проблема с автобусом. То есть, автобус был в порядке, а вот дорога ... ее вдруг по не совсем ясным для меня причинам решили заново перекладывать в конце июля месяца. Видимо, зимы не хватило. Петербургское шоссе от въезда в Петродворец стояло насмерть. Пришлось нам опять выйти у Коттеджа и топать до собора Петра и Павла. А потом свернуть налево, туда, где Ольгин пруд, и пройти по насыпи к Царицыну островку.
Действительно, совершенно итальянская вилла. До такой степени итальянская, как и в самой Италии не бывает. Но это и всегда так. Архитектурные идеи Палладио самое полное воплощение имеют в далеких от Аппенин Британии, Виргинии, России и президентский Белый Дом в Вашингтоне был бы наилучшим образцом палладианства – если бы не было на свете заводского дома культуры «Красный Текстильщик» в Вышнем Волочке.
Однако, если отстраниться от темы чистоты стиля – славное здание. Веселое, но и немного парадное, впечатляющее. Это – именно павильон. Жить тут негде, а вот приятно провести несколько часов очень можно. Кофею попить. Как, помните, рассказывала фрейлина Анна Тютчева: « ... в Царском и в Петергофе императрица любила пить утренний кофе в одном из отдельных павильонов в парке, приходилось следовать туда за ней, и добрая часть утра проходила в таких прогулках .... по утрам можно было видеть большой запряженный фургон, нагруженный кипящим самоваром и корзинами с посудой и с булками. По данному сигналу фургон мчался во весь опор к павильону, назначенному для встречи».
Ну, а что оно итальянское, так немцев с берегов Балтики всегда ведь тянуло в край, “wo die Citronen blühen». Будто бы, Андрей Иванович Штакеншнейдер спроектировал эту виллочку в подражание «Римским купальням» в Потсдаме императрицыного брата кронпринца Фридриха Вильгельма Прусского, а уж те построены на манер недавно тогда отрытых из-под пепла помпеянских особняков. Ну, так или иначе, а получилось хорошо. Мне так особенно понравились фонтанчик с фигуркой Нарцисса и Собственный садик рядом с домом (ах, какие розы!). Может, потому, что жара в этот день была уже совсем умопомрачительная. Царицын Павильон обрывается прямо в пруд, есть и причал, так что была в свое время возможность и на лодочке покататься. А нынче на берегах пруда были, по погоде, заметны группы купальщиков и вообще отдыхающих из местного населения. Можно позавидовать петергофцам – и такая красота рядом, и искупаться можно, хоть бы и в обеденный перерыв.
Есть еще один остров на Ольгином пруде. Там расположены Ольгин Павильон и вольеры с теми самыми павлинами, которых не так давно чуть не передушили ласки с берега Маркизовой Лужи. Павлинов и еще фазанов мы, конечно, посмотрели и подивились про себя отважности ласок, которые за ними отправлялись в целые экспедиции через улицы и дворы за пару километров, через Санкт-Петербургское шоссе и водную преграду. Своего рода колумбы и васкадегамы, вечная им память!
Вилла, прямо скажем, поскромнее, чем у мамы, но тоже очень хороша. Соразмерная, изящная, скромная. Действительно, похоже на сицилийские башни, в которых доны сочиняли планы походов друг на друга. Внутри более всего помнятся: еще один кабинет Николая Павловича и удивительный вид с верхнего этажа на окрестности. Жаль только, что совсем рядом с собором и прудом вырос совершенно «новорусский» безвкусный дом. (Спустя неделю, после того, как я это написал, обнаружил совершенно случайно, что это за сооружение. Оказалось - открытый в начале этого лета 4-х звездный отель корпорации «Интеко» под названием «Новый Петергоф». Архитектор – Никита Явейн. Ну, что тут скажешь? И архитектор – далеко не Андрей Штакеншнейдер, и заказчица – явно не Екатерина Великая и даже не Александра Федоровна.)
Еще не забудешь портрет хозяйки – королевы Вюртембергской Ольги Николаевны. Очень похожа на отца. По слухам, пронзающий взгляд императора, от которого заслуженные кавказские генералы падали в обморок, спокойно выдерживала только она. Ну, впрочем, если у тебя есть власть посылать в гневе немолодого морского капитана сидеть на салинге грот-мачты – тут нетрудно заработать репутацию демонической личности с роковым взглядом.
А на выходе мы увидали интересное дерево и экскурсовод нас просветила, что этот дуб посадил сам Николай Павлович, В смысле – посадил в ямку желудь от дуба с могилы Джорджа Вашингтона, привезенный ему в подарок североамериканским путешественником. Ничего себе! Казалось бы – Николай Павлович должен был от этого имени закипеть, как чайник, посчитать себе за обиду революционерский желудь. Но нет – принял, посадил, велел ухаживать и нынче дуб могуч и развесист. Попробуем посчитать это символом. Все-таки, отношения США и России до самого 1946-го представляют собой редкую идиллию от «вооруженного нейтралитета» Екатерины и контр-адмирала Пола Джонса на русской службе через американских врачей в осажденном Севастополе и русских эскадр в гостях у Президента Линкольна до сотрудничества американской военной разведки с соответствующей службой Дальневосточной Республики против японцев и до боевого братства Второй Мировой. Не без тучек, конечно, но по сравнению с другими – достаточно дружественно. Вот Холодная Война сильно напортила.
Потом мы расстались с гидом и уже сами прошли в Собор Петра и Павла. Оказывается, это – «последний великий храм империи». То есть, он был закончен постройкой и освящен в 1905-м году и более уже таких больших храмов в России не строили до самой Перестройки. Скорей – взрывали. Хотели взрывать и этот, но как-то руки не дошли. Ныне отреставрирован и снова в службе.
Бросилась в глаза роспись стен. Не иконы, а именно интерьер. Я даже решил, что тут кисть Билибина – так уж похоже на его иллюстрации к сказкам. Оказалось, что не так. Первоначально расписывали привезенные палехские богомазы. Ну, понятно. Искусство нашего великого иллюстратора тоже ведь не «из головы», питается в большой мере из палехских корней. Вот и родство.
Да ведь оно и во всем. Всё – и изысканные до томности полотна Сомова и Добужинского, и бойкая газетно-уличная реклама лекарств и табачных изделий, и нахальный модернизм Маяковского и Якулова, и все еще ходкие у крестьян лубки, и нервные картины Врубеля, и полные гражданского сочувствия к мужичку работы последних передвижников, и наливная Русь Кустодиева, и блещущие красным и золотом мундиры репинских членов Госсовета – все это сливалось в единый, но и множильный провод, по которому текла художественная энергия талантливого народа и великой страны на ее очередном рывке «догоняющего развития», быстрого роста вслед за конкурентами.
Tags: Две недели в Петергофе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments