Марко Поло (marco____polo) wrote,
Марко Поло
marco____polo

Categories:

РЕВАНШ

Не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался.
Пословица
---------------------
Реванш, revanche. Иностранное слово-то.
Брокгауз и Ефрон это объясняют так: «Реванш, франц. 1) возмездие, отмщение.-2) В игре партия с целью отыграться.-3) Во Франции после 1871 политическое направление, стремившееся к войне с Пруссией с целью возвращения провинций Эльзаса и Лотарингии; в настоящее время идея Р. потеряла свою популярность». Ну, это-то, пожалуй, чересчур безапеляционно, насчет «потеряла». Малый Энциклопедический Словарь вышел в 1905-м, а девятью годами позже в Эльзасе, Лотарингии и, за компанию, во многих других землях Европы и мира обильно потекла солдатская кровь.
Потом слова «реванш», реваншизм», как будто, сменили прописку. Одно из постоянных впечатлений детства – радиорепродуктор, что-такое подробно втолковывающий насчет западногерманских реваншистов и американских империалистов.
Нынче вообще ничего не поймешь. Многие отечественные СМИ начинают время от времени хоровые песни об эстонском, польском либо литовском реваншизме. Представить себе эстонскую армию, готовящуюся к коварному нападению на РФ с целью ... собственно, даже и цель трудно измыслить. Вот что они, коварные эсты, были бы вне себя от счастья, если бы от России их отделяла не узенькая река Нарва, а Атлантический (еще лучше – Тихий) океан – это без сомнения.
Со своей стороны, западные люди тоже тыкают в русский реваншизм. И, говоря по правде, тут оно несколько более к месту. Действительно, Россия в своей аватаре СССР проиграла-таки последнюю мировую войну и у многих ее жителей желание отомстить, взять реванш у победителя покруче желания, чтобы стало хорошо себе самому. Ну, во всяком случае, они так говорят.
Получается, значит, что слова «реваншизм», «реваншист», «реванш» какие-то порочащие объект. А с другой стороны – вот вам гордость мировой науки профессор Пастер. Он изобретает метод пастеризации пива и гордо называет его «пивом Реванша». Ну, понятно, на дворе 1871 год. Но, значит, он-то в этом слове ничего обидного не видел, наоборот. Давайте, в таком случае, попробуем повспоминать заметные случаи удавшихся и неудавшихся исторических реваншей. Может, что и прояснится.
***
Для начала – самый уж классический случай. Веймарская Германия.
Две мировые войны, вообще говоря, производят при внимательном рассмотрении странное впечатление одной войны с двадцатилетним согласованным сторонами перерывом на пополнение личного состава. Странно, ведь уже 1914-18 годы показали, что чудес не бывает, немцы – хорошие солдаты, но воевать против всего мира они не могут. Ломается хребет. Что ж они снова ту же песню?
И не надо рассказывать сказки про злого волшебника, одурманившего трудолюбивый народ. Нет ни малейшего сомнения, что уж Гитлера и его команду немцы выбрали вполне демократически, ровно потому, что надеялись на то, что вот эти сумеют сыграть кровавую игру против англичан, русских, французов, американцев удачней, чем команда кайзера.
Влезть сегодня в мозги немцев 20-30-х годов ХХ века, конечно, непросто. Разве через их же собственные литературу и сохранившуюся публицистику. Тогда получается вот что.
Несчастьем Германии и ее народа осенью 1918-го было то, что в момент, когда Рейх повалился и запросил пощады у Антанты, война еще не пришла на немецкую землю. Ну, действительно, в октябре ни у кого наверху не было сомнения, что дело проиграно начисто и надо сдаваться на милость победителя. Союзники разбежались, пополнять войска на фронте некем, кормить армию и страну нечем. Фронт отступает. Солдаты и матросы откровенно предпочитают митинговать в Советах, а не идти в бой.
То они все и побежали к Максу Баденскому, просить, чтобы договаривался, как может, с Вильсоном и Клемансо. Но при этом позиции рейхсвера везде на чужой земле. В Брюсселе, Лилле, Седане, Нарве, Пскове, Киеве, Ростове. На немецкой территории вражеских солдат нет.
И ВДРУГ!
Ну, бюргер либо пролетарий, сказать правду, и не обязан, и не имеет возможности понимать продовольственный баланс страны либо способность армии оборонять занятые ей позиции. Видит же он, как немецкие воины возвращаются домой с невзятых противником позиций и уходят за Рейн, чего не было с наполеоновских времен. И как после этого пять голодных безнадежных лет, репарации, потеря всех колоний и многих провинций, безумная инфляция. А генералы, разумеется, как только перемирие было объявлено, немедленно запустили в печать «Воспоминания о войне», стали рассказывать, что войнушку они, практически, выиграли, но вот внутренний враг в тылу, нож в спину ... . Особенно писучим был, как помните, генерал Людендорф, он же и самый политически активный в послевоенное время из своих коллег.
Ну, поверили. Отдали голоса, спасибо, что хоть не сразу, а по прошествии десятилетия, самой наглой и энергичной из партий, обещавших Реванш. Результат известен. И ведь надо заметить, что ВСЕ практически причины провала, на которые валили генералы проигравшего в 1918-м рейхсвера, теперь были устранены. Италия и Япония оказались на стороне Оси, ни о каких ограничениях подводной войны на этот раз и речи не было, евреи, на которых кивали, как на внутреннюю причину поражения, нынче были заранее отправлены в гетто и лагеря смерти, ни о какой антивоенной пропаганде в стране гестапо не могло быть и речи. Не помогло.
На этот раз сомнений, что Германия действительно проиграла войну, уже не могло быть. Превращенные в развалины города, повешенные вожди, встреча победителей в сердце страны, беженцы из земель, уже тысячу лет населенных немцами, раздел того, что осталось от рейха, на зоны оккупации. Немцы оказались достаточно сообразительными, тем более – на этот раз аргументы были перед глазами. Они вырвались, наконец, из дурной бесконечности реванша и пошли, как все, по камушкам.
Ну, что будет дальше – увидим.
***
Этот был пример неудавшегося реванша. Чтобы посмотреть на реванш удавшийся, возьмем для начала тот самый франко-прусский случай. Унижение, конечно, было жуткое. Режим Второй Империи на том и пришел к власти, и имел народную любовь, что обещал и надолго обеспечил внутри страны классовый мир, а вовне – непрерывные фанфары в честь побед французского оружия. Севастополь – город французской боевой славы, Сирия, Мексика, Сольферино. И, наконец, Седан.
Такая жажда фанфар, конечно, легко образуется у любого народа при некоторой военной удаче, но с Наполеонидами есть и предыстория. Судя по всему, после падения Императора у многих остался сильный именно что реваншистский комплекс – переиграть назад Лейпциг, Фер-Шампенуаз и Ватерлоо, сквитаться с победителями, вернуть былую славу. И если именно Луи-Наполеону было суждено успокоить взбудораженную 48-м годом нацию – в этом большой вклад его фамилии Бонапарт, славы его дядюшки.
Значит, хотел он или не хотел, а должен был воевать с кем-то из победителей. Собственно, он даже в отношениях с Британией создал, правда, ненадолго «полувоенную» атмосферу. Русскому читателю XXI века трудно себе такое представить, но парижские газеты после декабрьского coup d’etat ... впрочем, послушаем современника, Ал.Ив.Герцена:
Журналистика в прежнем смысле не существовала. Главные органы представляли не интересы, а фирмы. После leading article лондонских газет, писанных сжатым, деловым слогом, с "нервом", как говорят французы, и "мышцами" - premiers-Paris нельзя было читать. Риторические декорации, полинялые и потертые, и те же возгласы, сделавшиеся больше, чем смешными, - гадкими по явному противуречию с фактами, заменяли содержание.
...
Вечером поздно бегали по редакциям какие-то господа, ставившие на место стрелку газет, если она где уходила далеко за N. к W. или Е. Они поверяли время по хронометру префектуры, вымарывали, прибавляли и торопились в следующую редакцию.

И вот эта рептильная пресса в первые месяцы 1852-го начинает чрезвычайно смело что-то такое писать в британский адрес. В Лондоне нашлись люди, принявшие это всерьез, тоже писались высокопатриотические письма в «Таймс» и даже стихи насчет готовности дать отпор. Впрочем, все это было ненадолго. Пальмерстон с Бонапартом договорились, установилась Entente Cordiale – и сразу же замолчали все платные патриоты. Точнее, переключились на обличение ужасов царизма.
С остальными победителями 1815 года Вторая Империя попросту воевала – с Россией в 1854-м, с Австрией в 1859-м и с Пруссией в в1870-м.
Вот в последней войне отмщение за Ватерлоо не получилось. Вторая Империя разлетелась вдребезги. Немцы на Елисейских Полях, провозглашение Германского Райха в Большом Версальском дворце, пятимиллиардная контрибуция, потеря Эльзас-Лотарингии.
Унижение.
Вот тут и родилось понятие Реванша, как национальной идеи.
Вспомним Пастера, почитаем Жюля Верна, Буссенара или Мопассана ... про реванш тогда говорили во Франции не меньше, чем нынче про «Россию, встающую с колен». Конечно, и тогда, и теперь такие повторения – хороший повод немного подзаработать либо выразить модный патриотизм, не слишком себя утруждая. И все же, все же. Мало можно понять во французских делах того времени, если забыть про незабытые департаменты Рейна и Мозеля.
Готовились сорок с лишком лет, копили силы, договаривались о союзах с британцами (уступая им в колониальных спорах) и с русскими. Добились. Русский царь приподнял фуражку, слушая «Марсельезу» на тулонском рейде, а его сын погнал своих солдат в последнюю войну Российской империи. Старой России не стало, но и французам ее крах обошелся недешево. 14 миллиардов золотых франков, деньги французской казны, а много больше – французских рантье, ухнули в русскую воронку.
Да что деньги, что союзники? Большую цену крови заплатила Франция в этой войне. Миллион триста тысяч убитых и умерших от ран, три миллиона ранено. Это на тридцать девять миллионов населения. Каждый тридцатый в могиле. Ну, а если считать на достаточно молодых мужчин, то получается каждый четвертый. Больше на душу населения, чем у любой из воевавших стран.
Но зато: Франция – победительница, прусский враг повержен. Департаменты Мозель, Верхний и Нижний Рейн возвращены, при том, что их население на две трети так и составляют немецко-говорящие эльзасцы. Достались в добычу еще кое-какие колонии, на 17 лет под французским управлением окажется Саар, а на полгода – еще и Рур. Клемансо все кланяются на Парижской мирной конференции.
А страна надорвалась. Выполняя задачу реванша она потеряла не самых своих худших людей и, главное, веру в то, что стоило умирать ради этой Победы. Теперь она будет очень экономить на обороне, и деньги, и силы.
И, когда немцы, сами влекомые колесом реваншизма, пойдут воевать снова осенью 1939-го, будет «Странная Война», а потом Франция повалится во главе с героем Вердена маршалом Петеном под фюрера, предусмотрительно отправив, однако, генерала Де Голля к союзникам, чтобы он спасал ее честь и послевоенное место великой державы.
Нет, мне кажется, сомнения, что такое хитроумное поведение было следствием того, что национальная душа, национальное сознание были надорваны предыдущими.сверхусилиями во имя Национального Реванша.
Нынче колесо вековой схватки из-за Эльзас-Лоррена, кажется, остановилось навсегда. Немцы и французы остались людьми, ангелами не стали. Но и устраивать регулярные всемирные пожары из-за этой территории и своих реваншистских комплексов больше не хотят.
***
Вы только не подумайте, ради Бога, что я пацифист, типа «Прощай, оружие», полагаю любые военные действия незамолимым грехом и призываю всех всегда «жить дружно», как известный мульткот. Ничего такого. Я и сам честно отслужил своё сорок лет назад в Краснознаменном Дальневосточном округе. Да и понимаю, в общем, что есть, ну – были, в истории небессмысленные войны. А война есть война, «ей трудно быть иною». Как справедливо заметил штандартенфюрер Штирлиц народному артисту Гриценко во время совместной выпивки в международном вагоне: «А что, изобрели новый способ воевать - не сжигая и без жертв?»
И при всем этом, бывают войны, которые и не осудишь. И не только оборонительные. Возьмите русские войны с Турцией за Северное Причерноморье. Эта «подрайская», как сказал бы Иван Пересветов, землица была житницей Греции еще во времена плавания «Арго». Скифы, если помните, пахари. И никаких «Лес против Степи»!. Так было до IV века нашей эры, до гуннов. А потом на полтора тысячелетия эта земля ушла от Пахаря, стала западной окраиной Дикого Поля. Редкие кочевники, живущие более набегами на оседлых северных соседей. Даже после того, как Московский улус одолел Большую Орду, а Польская Республика взяла под себя Поднепровье, эти роскошные земли заселялись плохо, новоселы должны были пахать землю с ружьем за спиной из-за крымских набегов. Пародоксально, что при всех удачных набегах, грабежах, уводах в рабство десятками тысяч – жили крымские татары не так уж далеко от грани голода. Ну, у кочевников так часто бывает.
Не стало в 1783-м году последнего улуса Золотой Орды – заселилось Дикое Поле и стало кормить и Россию, и пол-Европы.
Оставаясь в рамках отечественной истории: когда не выгорело дело в Ливонии и совы из чужих сожженных домов прилетели в охваченную Смутой Россию, то успокоилось дело в конце концов на западной границе, которая проходила в двухста верстах от Москвы и нацело отрезала страну от Балтики. Так что для торговли с Европой русским остался Архангельск, восемь месяцев в году блокированный льдами. Так жить было нельзя. Понятно, что по поводу шведских и польских войн первых Романовых можно позлословить насчет методов ведения, но жить в этой клетке невозможно – сомнений нет. Надо воевать. Не ради реванша и отмщения, а ради цивилизационных, торговых и прочих ныне упускаемых выгод.
***
Мне в связи с темой о реванше как-то очень уж приходит на ум Англия.
Современные историки часто упоминают о «двух Британских империях», до и после американской Войны за независимость. Мне, однако ж, кажется, что таких империй было три.
Мы, конечно, не будем говорить ни об императоре Максимусе Магнусе, ни о великих планах Генри Второго Плантагенета. Это еще были не англичане, и языка даже такого не знали.
А вот англо-французская империя времен Столетней войны – другое дело. Несомненные англичане, «годдэмы», контролируют со своего острова, временами, территорию, на которой проживает две трети французов. Включая Париж.
Ну, эта империя не устояла, ее разрушила Дева Жанна. Но ведь и империя заокеанских поселений в Северной Америке тоже была не вечной – тут постарались, как помните, генерал Вашингтон и его друзья. И даже последняя, самая, наверно, великая из всех империй мировой истории, включавшая целые континенты – и та не устояла против бездушного колеса истории, которому, прямо скажем, посильно помогли Мохандас Ганди и Франклин Рузвельт.
Ну, чем тут поможешь?
Но вот что интересно. Поведение инглишей при каждом конце их очередной мировой постройки никак нельзя назвать реваншистским. Новый их дом – это никак не реставрация старого, разрушенного ходом истории. И пиковые имперские достижения каждый раз свои.
В соответствии с теми количественными показателями, которые вообще могут как-то характеризовать именно Империю.
Ну, для чего вообще может быть нужна Империя? Кроме надувания щек, конечно, и произнесения сентенций типа «Если лишить Россию имперскости, то от страны останутся одни ошметки».
Во-первых, чтобы жить за счет дани с колоний, как Рим жил за счет провинций или как Голландия за индонезийский счет. Тогда самый из всех империалист будет тот, у кого самое большое отношение валового национального продукта колоний к таковому же у метрополии. Ну, наверное, тут надо будет еще и учесть – какую долю продукта хозяин изымает у эксплуатируемого.
Второе очевидное предназначение колоний – быть объектом именно колонизации. Избыток населения из метрополии вывозится на свободные ... или освобождаемые от местного населения земли и там поселяется, разрешая дома аграрный кризис. Ну, это еще с греческих и финикийских колоний по Средиземноморью и до столыпинских в Семиречье либо на Дальнем Востоке. Тоже понятно. Тут критерием, наверное, можно бы считать отношение общего числа этих заморских колонистов к численности населения метрополии.
Ну, и третий вариант – колонии, как место для вывоза ресурсов, ввоза капитала, рынок сбыта, классы для цивилизирования туземцев. Читай В.И.Лукича «Империализм, как высшая стадия». Даже не очень понятно, как тут считать, что важнее ... но можно, наверное, поделить суммарное (белое и цветное) население управляемых територий на население метрополии. Или, как вариант, поделить так же территории.
Ну, давайте смотреть пиковые моменты.
В первой, англо-французской империи это, конечно, 1429 год, когда и начала свою деятельность Дева. Англичане контролируют Нормандию, Иль-де-Франс, Пикардию, Мэн, Шампань, Орлеанне, Бретань. Там, действительно, жило, работало, торговало больше, чем две трети французов. Около 10 миллионов. Это на примерно три миллиона англичан там, на острове. Значит, можно предположить, что на подвластной британцам территории производится и две трети французского внутреннего валового продукта (GDP). По оценкам профессора Маддисона это будет около 6 миллиардов долларов, приведенных к 1990 году. А британский ВВП он оценивает примерно в два с половиной миллиарда. Значит – отношение ВВП на подвластных территориях (тут еще немного надо добавить на подвластную Англии часть Ирландии) к ВВП Англии будет около 2,5. Запомним это – эта величина не будет более превзойдена. Конечно, страна была разорена, но в те времена восстановление экономики происходило быстро.
Ну – Орлеанская Дева, Дюнуа, коннетабль Ришмон – в общем, рухнула эта постройка. Англичане, надо честно признать, посопротивлялись, среди прочего – сожгли Жанну, что им в большой укор, но конец своей первой империи де-факто признали. Можно было бы походить, повспоминать былые удачи, попроклинать победителя, постонать, что «Либо Британия будет Империей, либо ее не будет вообще».
Ничего этого не было, сколько можно понять. Зато страна решала задачи, очень важные для следующего этапа своей истории: освобождалась в Войне Роз от старой, неспособной к большим делам будущего феодальной элиты, подбирала себе подходящую религию, пробовала – не лучше ли будет республиканский строй, училась морскому делу.
Англия не успела к первому призыву строительства великих колониальных империй. Тут были иберийские страны. Но знаменитый кругосветный вояж Дрейка предвещал большое будущее. Появились американские колонии, куда уезжали (а кое-кого и увозили в кандалах) и пуритане, и католики, и квакеры, и другие английские диссентеры. Рост населения за океаном был феноменальным. К 1776 году население забунтовавших как раз тогда 13 колоний было примерно 2,5 миллиона душ. Прибавим еще острова Вест-Индии (~0.5 млн) и канадскую Нова-Скотию (~ 100 тыс). Получается около 3 млн душ, это, конечно, без индейцев и канадских французов. Но с черными рабами, они, конечно, тоже тут переселенцы. И сравним с населением самой Британии в ту пору (около 9 млн). Значит, численность заморских британских поселенцев равна трети населения метрополии.
Ну, это тоже максимум. Если число колонистов Канады; Австралии и т.д. к 1914 году и достигло еще раз трети населения Британии – так ведь и были это уже давно самоуправляющиеся полунезависимые страны.
Значит, опять обломилось. Тринадцать Колоний стали Соединенными Штатами, сразу очень сильно сократив число белых заморских поселенцев под британской властью. Ну, англичане, английская Власть сделали из неудачи полезные выводы. Больше таких случаев у них не отмечено – чтобы родные по культуре, по языку, по крови поселенцы должны были добывать свою независимость в войне против Матери-Родины – такого больше не бывало. Доминионы почти бесконфликтно вызрели во вполне взрослые государства.
Именно после неприятных событий в Америке возникла и процвела самая большая империя мировой истории, владеющая Индией, Канадой, Австралией, половиной Африки «и прочими ее странами и территориями». Вот у этой «Второй Британской империи», как пишут историки (на самом деле, как видим – Третьей) пик будет где-нибудь около похорон императрицы Виктории. Вот в это время площадь подвластных территорий больше площади Великобритании в 136 раз, а отношение их населения больше, чем в 9 раз. И то, и другое отношение еще немного увеличились к 1920 году – добавились бурские республики в Южной Африке и кое-какие бывшие германские и турецкие владения по итогам Мировой войны.
Но империя уже пошла на закат. Третий уже закат, как видим.
Не будем здесь разбирать причины, но отметим, что британцы оказались достаточно устойчивыми и на этот раз. Горе от расставания со всемирной ролью, конечно, было, нашло отражение в искусстве и литературе (например, «Angry Young Men»). Но так, чтобы распасться, растечься киселем и непрерывно жаловаться на злых британофобов, вечно плетущих интриги ... ну, до этого, однако, дело не дошло. Народ и государство, способные в одиночку, покинутые союзниками, держаться против подчинивших всю Европу Наполеона или Гитлера – наверное, его не так легко поставить на колени, с которых потом надо долго со скрипом вставать.
Был я там недавно, прожил четыре месяца. Ну, не без проблем страна, особенно как взглянешь на ценники. Но и у всех развитых стран проблемы. Без проблем жили только островитяне Науру, когда у них на острове нашлись обломные залежи фосфатов. Да и то – только пока эти залежи не кончились.
***
В общем, мне кажется, что реваншизм, призывы к отмщению и прочее, чем в большой мере заполнен Рунет – дело не сильно умное. Оно, конечно, удобно для правительства или того, кто планирует стать правительством – разводить пипл на шелесте знамен и городах зарубежной боевой славы. Пипл-то хавает, но ...
Переключать потом политику на более или менее разумную не всегда удается. Возьмите хоть того же Адольфа Гитлера. Дело было раскручено, как никогда и нигде. Все-таки – нация культурная, грамотная, раны еще не у всех зажили после предыдущего. А вот повели.
Стал он хозяином и на чистой наглости плюс усталость демократий от жертв предыдущей Мировой отыграл почти все, что отняли у немцев по Весрсальскому миру. Да и еще кое-то прибрал.
Посмотрите на Третий Рейх в конце 1938 года. Это же мечта! Рейнская область очищена и от оккупантов, и от любых ограничений, Саар вернулся, Австрия присоединена, исполнена мечта XIX века, немецкие районы Чехии и Моравии тоже присоединены и тоже без единого выстрела. Ну, остались немцы за рубежами Германии в Италии и Польше – но это же союзники!
Живи и радуйся.
И что мы видим через семь лет?
Конечно, курс на подготовку к новой войне уже сказался к 1938-му на германской экономике. Но вполне еще можно отыграть назад, кое-кто из генералов, людей более образованных, чем нацистские функционеры, так и хотел.
Но никак не получилось бы, можно не сомневаться.
Партия и Фюрер пришли к власти, завоевали искреннюю народную любовь на реваншистских лозунгах и тперь отыграть назад не смогли бы. Водушевленный народ не дал бы. Только и оставалось, что идти обещанным курсом к катастрофе.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments