marco____polo

Categories:

Еще история про корь

Когда мы с женой жили и работали в Нижневартовске, то вовсю пользовались тем, что отпуска в «районах, приравненных к Крайнему Северу» были по шесть недель. Обычно кто-то из нас ехал с сыном на первую половину лета в Прибалтику, чаще всего в эстонский Пярну, снимал там комнату и жил до середины июля, а второй брал отпуск на июль-август и сменял первого на вахте. Ну, два-три дня жили втроем, но больше себе позволить не могли, чтобы дитя подольше было у пляжа, морского воздуха и пристойного кефира. Так и было до момента, когда пятнадцатилетний Саша поехал из Сибири в «трудовой оздоровительный лагерь» под Запорожьем, где и пробыл полтора месяца ради солнца, ягод и нетяжелой сельской работы. А потом мы приехали вдвоем, забрали его из лагеря и на «Комете» отправились по Днепру в Очаков, где мы уже как-то отдыхали после ВУЗов, перед моей армейской службой и за девять месяцев до его рождения. Было это в 1984 году, пляжи были уже не такими по-античному пустыми, но и сочинско-ялтинско-одесской давки не было. Провели месяц, посещали Одессу и Кинбурн, а потом переехали в Крым, где продемонстрировали сыну Судак, где когда-то познакомились на пляже, еще кое-какие крымские достопримечательности. Ну, и домой, в Нижневартовск к началу учебного года.

Могли быть отклонения, связанные с тем, что меня держит на Самотлоре какая-нибудь авария или с тем, что Лине в этом году не дают летом отпуск. Но, в среднем, как-то оборачивались. Однажды я взял отпуск за два года, и мы поехали с Сашей в Скадовск. Было решено, что вот ему уже десять лет, а плавать не умеет. А Скадовский лиман идеален для обучения. Тепло, даже жарко, мелкий песочек, постепенно понижающееся дно и, в те времена, полупустой пляж. Ну, еще ягоды, фрукты, кефир, куры, яйца и овощи на рынке, для меня по вечерам еше и стакан «Бiле мiцне»

Ну, а когда сынок проплыл, иногда переворачиваясь на спину для отдыха, километр вдоль косы, мы решили, что лимана с нас хватит. Нам был еще и сигнал с небес. Как раз в этот день мы увидели за косой белую гору парусов. Это был, конечно, барк «Товарищ», в ту пору учебное судно Херсонской мореходки. Постановили, что пора ехать к настоящему морю.

Так что мы сели на автобус и поехали в Ялту, где жил мой московский приятель Андрей. Ну, Южный берег для десятилетнего мальчика — это, конечно, сказка. Мы жили в Магараче, ходили в соседний Никитский ботанический сад, я ему показывал ялтинскую набережную, Поляну Сказок, водопад Учан-су, Гурзуф, Ласточкино Гнездо. Потом к нам приехала Лина, провели еще три недели вместе. Хорошо получилось.

Но вот однажды мы с сыном в середине июня улетели через Москву в Таллин, а оттуда, как всегда, на «дизеле», в смысле на неэлектрическом поезде, в Пярну. Сняли себе комнату у самого пляжа, загораем без страха обгореть на эстонском нежарком солнце, купаемся. Там в середине пляжа есть двухэтажный домик-библиотека, берем русские книжки. Живем, короче говоря.

Но это нам с сыном хорошо, а в Нижневартовске наша мама почувствовала себя не очень хорошо и пошла в поликлинику. Доктор только взглянула, так сразу сказала: «Корь». Только и добавила, что в городе эпидемия. Выписала бюллетень, велела сидеть дома. От кори, как известно, лекарства нет, надо ни с кем не контактировать, чтобы не заразить, и ждать — чем кончится. Я-то болел в три года, поэтому отчетливых воспоминаний не имею, только что мне говорили потом, что мама со мной ложилась в больницу. А Лина в детстве не болела и вот ее накрыло под сорок лет. Видно, полученная в детстве прививка перестала работать. Бывает редко, но вот ей повезло.

Дома все, как положено. Высокая температура, голова болит, кашель, дышать трудно, свет глаза раздражает. А ведь лето, у нас «белые ночи», круглые сутки светло. Ну, она, бедняжка, закрыла, как могла — меня-то нет, окна. Лежит целый день с мокрой тряпкой на глазах, мучается. Ко всему как-то оказалось, что есть дома нечего. Банка шпрот да полбуханки хлеба. Отчасти потому, что в ту пору мудрая Советская Власть посадила на довольно голодный паек сибирские нефтяные города и поселки, которые ведь и кормили всю страну за счет покупки продовольствия за нефтедоллары. Куда, мол, они денутся? Съела Лина шпроты, ее вывернуло и с тех пор она на этот консерв глядеть не может. Доела с чаем хлеб и приготовилась умирать посредине города от голодной смерти. Мне все же кажется, что на антресолях в прихожей что-то могло быть, но у нее и не было сил забраться туда.

Соседка из квартиры напротив постучалась, спросила: «Почему не видать?» Жена ей просипела через дверь про корь — та сразу исчезла. Её можно понять, у нее трое детей. Но как же моей бедной Линочке быть? Спасло ее любимое рукоделие. Она среди всех знакомых дам была известна как умелица. Помните сказочку о Ленивице, Трудолюбице и Морозе Ивановиче? Вот она была истинная Трудолюбица — и вязание, и швейная машинка, и макраме. Библиотеку собрала, а пуговицами ее и нитками мы и теперь в Америке сорок лет спустя пользуемся.

Вот она и одолжила свои выкройки жене моего приятеля Сереги Чайки, которая живет в соседнем доме. Та принесла возвращать — Лина и ей объяснила через дверь. А добрая Лариса не исчезла. Через час принесла и оставила у двери банку бульона с куском курицы. И еще несколько дней так приносила стеклянные банки бульона с кусочками курятины. Тем Лина, собственно, и спаслась. Еще Лара спасла ее тем, что дала продиктованную через дверь телеграмму с поздравлением Лининой маме с днем рождения. А то ведь та, не получив поздравления, с ума сошла бы от тревоги за дочь. Лина этого никак забыть не может.

А потом, как и положено, и было написано в статье «Корь» в Большой Советской энциклопедии на книжной полке в большой комнате, стала моя жена незаразной, выползла в магазин «Сибирь» у нас во дворе, купила хлебушка, сухого молока, макарон, молоко развела и стала как-то жить. А когда совсем оклемалась, пришел срок отпуска. Авиабилеты куплены заранее — у нас иначе не улетишь.

Приехала в Пярну, рассказала — мы с сыночком чуть не разрыдались, представив ее положение и то, что мы ей ничем не могли помочь, даже и не знали. Дальше она остается с Сашей, отпаивается кефиром, дышит балтийским воздухом, в общем, приходит в себя. А я возвращаюсь в Сибирь — надо же еще и работать.

А вы говорите — «пандемия»! Как мой сынок говорит: «Кто при Социализме выжил — тот нигде не пропадет».

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.